Синергия талантов Кима и Валерии Бреийтбургов

С чем связано ваше обращение к мюзиклам в последние годы?
Ким Брейтбург: К сожалению, качество большинства гастрольных мероприятий, связанных с публичным выступлением певцов в стране, на мой взгляд, значительно упало. Лишь немногие могут позволить
себе гастролировать с балетом, большой группой, везти в города России зрелищные, но организационно и технически сложные программы. Это трудно и нерентабельно. А эстрада предполагает наличие шоу. Одного пения сегодня, уверен, недостаточно, или уж надо быть вокалистом уровня Паваротти! В театре, с его стационарным звуком и светом, с труппой, работающей на постоянной основе, можно сделать по-настоящему яркое шоу. И цена билетов при этом не будет запредельной.
Но дело не только в этом, конечно! Композитору интересно работать в разных жанрах, в разной стилистике. V нас же так устроен шоу-бизнес, что форматы ведущих отечественных радиостанций диктуют жёсткий стандарт, который надо выдерживать. Выпал из формата — не попал в эфир. А без него песня не может стать популярной. Либо учитываешь эту специфику, и тогда ты в мейнстриме, либо уходишь от этого и можешь с большей свободой заниматься другими вещами. Театром, например.

vl-bВы уже несколько лет постоянно работаете над мюзиклами, но ваши песни на радио звучат постоянно. Значит, удается совмещать?
К. Б.: Стараюсь! Может быть, чуть меньше стало в эфире моих песен, хотя есть примерно сотня таких, что находятся в постоянной ротации на радиостанциях. И новые выходят. Например, на «Русское радио» (и не только) зашла песня «Маски» в исполнении Кристины Орбакайте (написанная мною всего несколько месяцев назад на стихи Михаила Гуцериева). Поэтому сказать, что я вообще ничего не делаю на радио, нельзя. Но как музыканту и человеку, имеющему определённый жизненный багаж, профессиональный опыт, мне гораздо интереснее работать в театре. Это поле, данное композитору для воплощения в сценическом действии каких-то своих умозаключений, музыкальных наблюдений, и свобода выражения этих мыслей через героев в диапазоне от драмы до балагана. Здесь можно не зажимать себя в тиски формата, а просто заниматься творчеством — между прочим, большая роскошь по нынешним временам. Но я уже могу себе это позволить.

А как вам работается вместе? Что помогает выдерживать сумасшедший ритм, в котором вы оба живёте, когда готовится новая постановка?
К. Б.: Лера, как и я, давно в этой профессии, поэтому у нас нет каких-то «разночтений». Мы вместе семь лет. И за это время сделали ряд серьёзных совместных постановок: в Нижнем Новгороде, в Красноярске, в Минске, где тоже идёт «Голубая камея». В Новосибирске на сцене — наш «Дуброффский». В Донецке и ещё нескольких городах — «Леонардо». Кроме того, мы работали вместе на таких крупных проектах федеральных телеканалов, как «Битва хоров», где Лера была главным хормейстером, а я — музыкальным продюсером. Иногда это тяжело, потому что и дома, в редкие свободные часы, разговоры о работе не прекращаются. Но те нежные чувства, которые мы испытываем друг к другу, позволяют и в такой напряжённой круговерти находить время для общения, которое не связано с проектами.

Валерия Брейтбург: Многие придерживаются иной точки зрения: пришли домой вечером — о работе ни слова! V нас так никогда не получалось. Бывает, до двух-трёх часов ночи обсуждаем какие-то детали, проблемы. И я не представляю сейчас, что рядом со мной мог быть человек, который не понимал бы меня и с которым я не разделяла бы свой образ жизни. Для меня наша совместная работа — то же самое, что дышать одним воздухом. Мы живём только этим. Когда одна постановказавершается— готовимсякдругой: набираем силы, стараемся как-то отдохнуть.
Всё подчиняется профессии. Что будет дальше? Конечно, мы, как любая супружеская пара, заглядываем в будущее, и в принципе, возможны изменения разного свойства.

Почему адреса ваших постановок разбросаны по всей карте России?
К. Б.: Я сейчас уехал из Москвы почти на два месяца, и было трудно объяснить многим моим знакомым, коллегам — зачем. А всё достаточно просто. Для меня абсолютно не важно, в каком месте происходит событие, связанное с реализацией очередной постановки: в Москве, в Нью-Йорке или в Красноярске. Люди — везде люди, и только это имеет значение. Успех важен, не скрою, и я добиваюсь его всеми известными мне способами. Стремлюсь быть понятым и оценённым сегодня. Хочу, чтобы люди получили заряд энергии и удовольствия. Для меня это было ценно всегда, но сейчас — с особой отчетливостью. Видимо, возраст диктует другое отношение ко времени. Нужно успеть многое написать, реализовать замыслы. Поэтому работаю отчаянно, по 10-12 часов в день. И других заставляю!

Как оцениваете потенциал молодых красноярских артистов, с которыми сейчас так много репетируете?
В. Б.: С о многими мы общаемся ещё со времени постановки «Голубой камеи» и в курсе всех важных событий их жизни: театральной и отчасти даже личной. Удивительно, что эта связь не обрывается, и красноярские ребята, может
быть, стали даже ближе, чем некоторые старые друзья или артисты, с которыми мы работали в шоу-бизнесе. Всё-таки общее дело объединяет. Их профессиональный уровень сегодня не ниже и подчас даже выше, чем у многих столичных актёров мюзиклов. Ребята, во-первых, хорошо поют, а во- вторых, максимально используют эмоциональную сторону своего актёрского таланта, что очень важно для успеха. Мало иметь хороший голос, получить достойную актёрскую школу — нужно ещё стопроцентно работать на отдачу. А это качество встречается сегодня редко. Столичные артисты
в мюзиклах во многом работают схематично, выхолощенно.Акогдаотсутствуетдуховная составляющая и творчество сводится, по сути, к умелому использованию навыков, к ремеслу, там уже нет места божьей искре. В ребятах эта искра есть, и надеюсь, что она не погаснет. Мы поддерживаем её всеми силами.
К. Б.: После «Голубой камеи» мы постоянно с ними переписываемся и даже встречаемся.
Марина Вишневская приезжала в Москву и некоторое время жила у нас на даче — Лера занималась с ней. Я тоже помогал.. Мы очень рады тому, что в итоге Марина смогла хорошо подготовиться и заняла первое место на престижном Международном конкурсе артистов оперетты и мюзикла имени В. А. Курочкина, который раз в два года проводится в Екатеринбурге. Одним словом, они для нас — люди уже не чужие. И это было одно из обстоятельств, которое повлияло на создание мюзикла «Казанова». Когда я писал музыку, партии — был точно уверен, что они это споют и сыграют. Считаю, что таким артистам, как здесь, может позавидовать любой московский театр и любая постановка вообще. Я был уверен, что с ними можно смело пускаться в «авантюрное плавание» под названием «Казанова».

К слову об авантюре... Не она ли отличает сюжет «Казановы» от «Голубой камеи»? Какова главная «пружина» действия?
К. Б.: В «Казанове» главная «пружина» — интрига, заявленная в либретто Евгением Муравьёвым, моим давним соавтором. Правда, мы больше написали с ним песен, нежели мюзиклов, и «Казанова» — второй такой совместный проект, первый — «Леонардо». Чувствую, что есть некий рост. Мы стали более изощрённо выстраивать сюжет и музыкальную драматургию спектакля. Имею все основания предполагать, что «Казанова» в этом отношении будет совершеннее «Голубой камеи». Это авантюрная, весёлая история, построенная по типу комикса. Каждый персонаж действует в соответствии с логикой своего амплуа: герои — это герои, а злодеи — это злодеи. В то же время мы хотим рассказать зрителям совершенно новую историю о Казанове, не связанную с романами, эссе и всей той литературой, которая существует о нём.
В. Б.: Я думаю, такой «пружиной» в «Казанове» является юмор! Он срабатывает часто на протяжении всего спектакля. Присутствует и сатира, острые моменты, которые носят характер памфлета
и обыгрывают современный социальный контекст. Это требует особых подходов к работе с исполнителями, вокалистами. И мы часто используем необычные приёмы, особенно когда речь
идёт о характерных партиях, где иной раз нужно не только пение, причём пение эталонного качества, но и актёрские, разговорные элементы. Порой необходимо дурачиться, искажать голоса, чтобы создать яркие «портреты» героев, убедительные и харизматичные. Иногда, объясняя актёру, какой рисунок роли, мимика и жесты нужны в той или иной сцене, обращаемся даже к персонажам мультфильмов. И я говорю, допустим: «Вспомни, как смеётся Шрек в том эпизоде!». Актёр отталкивается от «мультяшного» образа, начинает пародировать, и всё получается.

А ваш Казанова — герой лирический, романтический? Чем вам лично он симпатичен?
kl-bК. Б.: Нам не хотелось, чтобы он предстал перед зрителями в каком-то одномерном изображении — без изъянов и полутонов. В нашем спектакле Казанове свойственны естественные для такой личности недостатки. Например, некоторая «самозалюбованность». Но ему очень помогает самоирония. И это мне нравится в нём! Если человек потерял чувство юмора по отношению
к самому себе, то очень легко нацепить корону и утратить всякий контроль, что бывает в шоу- бизнесе. Но это преодолимо, когда люди не теряют способности к самоиронии, а таких немало среди звёзд нашей эстрады. Я бы назвал в их числе Николая Баскова — он к себе относится иронично. Таков и наш герой. Другой вопрос, насколько ребятам-артистам удастся воплотить все грани образа на сцене.
В. Б.: В самом деле, Казанова в нашей трактовке — не такой, каким его привыкли видеть. Изощрённый герой-любовник? Да, но это не мешает ему оставаться немного наивным. С одной стороны, он весьма умён, хитёр, но при этом порой простодушен, как ребёнок. И главное, он способен на искреннюю любовь. В «Казанове» мы хотели показать, что в каждом человеке есть основания для чувств — настоящих, сильных, чистых.

Расскажите подробнее о том, каким будет оформление спектакля: декорации, костюмы?
К. Б.: Смею надеяться, что у нас будут замечательные декорации, потому что их делает Григорий Белов — один из ведущих театральных художников, который занимается постановкой крупномасштабных красочных шоу, оформляет спектакли в Кремле. Он наш единомышленник, поскольку мы тоже стараемся делать представления красочными. За то, как будут одеты персонажи, отвечает художник по костюмам, лауреат международных конкурсов Марианна Сычёва. В «Казанове» герои будут красоваться на сцене в сногсшибательных головных уборах, придуманных ею. Это настоящее произведение искусства, не меньше! Наши актрисы вернулись с первой примерки в полном восторге и половину репетиции обсуждали, как волнующе выглядят шляпы.
В целом, мне кажется, мы должны получить очень интересный музыкальный продукт. Многое позволяет надеяться, что постановка будет не менее или даже более успешной, чем «Голубая камея». Сейчас единственное, чего не хватает, — времени. Оно главный враг. Но мы победим!

Времени не хватает, но, может быть, всё же удалось поближе познакомиться с Красноярском?
В. Б.: Что вы, мы вообще не видели Красноярска! Пару раз прошлись по проспекту Мира, посмотрели театр оперы и балета. Но обычный маршрут — дойти от дома до Музыкального театра и обратно (причём дом, где театр снимает для нас квартиру, расположен напротив). И всё же я люблю сюда приезжать. В Красноярске мне достаточно выйти на улицу, вдохнуть сибирский морозный воздух, и я чувствую себя хорошо, лучше, чем в Москве. Правда, на этот раз разочаровала переменчивая зима. Вот в прошлый приезд, когда была премьера «Голубой камеи», стояли настоящие морозы под сорок!

(c) CITYLINE

 

 

Яндекс.Метрика